Недвижимость Кормление Звезды Магазины Развлечения Карьера Туризм Беременность Красота и Здоровье
Лучшие статьи
Загрузка...
Загрузка...
загрузка...
02.05.16

надо. отрывок из поэмы "Двенадцать" Блок

От здания к зданию

Протянут канат.

Одна особенность, отдающая откровенной тенденцией, у неё точно была. Она категорически отторгала и пресекала всё, что хотя бы условно могло поколебать наши материалистические устои.
- Агеева, - говорила она мне, - я проверю твой формуляр и, если увижу, что ты опять брала только сказки, то запрещу пускать тебя в библиотеку.

«Гы! – дерзко думала я, делая бессмысленно-благонравное лицо. – Помру я без этой вашей библиотеки!» Но несмотря на дерзость и благонравие, на душе поневоле становилось скверно и задумчиво. Я смутно чувствовала, что согрешила, но суть прегрешения казалась настолько эзотерической, что вникнуть в неё было не просто трудно, но и как-то боязно.

А Г.Е. с достойной подражания твёрдостью выдирала с корнем любое волшебство, где бы оно только исподтишка ни прорастало.

образ христа в поэме двенадцать

Появление Христа в финале – явление неожиданное, поскольку в Святую Русь уже пальнули несколько раз и сняли крест. Прошло сто лет после написания поэмы, а литературоведы до сих пор рассматривают этот вопрос и выдвигают несколько догадок. Иисус возглавляет отряд красногвардейцев и ведет их в новый мир – преступники стали святыми. Другие исследователи считают, что это и есть апостолы, шествующие революционным шагом под предводительством Петра. Михаил Волошин уверяет, что образ Христа в поэме "Двенадцать" введен с другой целью: он не спасает отряд, а, напротив, пытается сам от него скрыться. Павел Флоренский обратил внимание на изменения в имени Иисус - у Блока он "Исус", однако не стоит быть наивными и предполагать, что опечатка допущена случайно. Отряд возглавляет антихрист, который также всемогущ, неуязвим "и за вьюгой невидим".

Композиция поэмы

образы поэмы двенадцать

À.Áëîê

Больно ножки хороши!
     Эх, эх, попляши!

Поблуди-ка, поблуди!
С офицерами блудила –
Походи-ка, походи!
     В кружевном белье ходила –

Сердце ёкнуло в груди!
     Эх, эх, поблуди!

Али память не свежа?
Аль не вспомнила, холера?
Не ушел он от ножа...
     Помнишь, Катя, офицера –

Спать с собою положи!
     Эх, эх, освежи,

С солдатьем теперь пошла?
С юнкерьем гулять ходила –
Шоколад Миньон жрала,
     Гетры серые носила,

Будет легче для души!
     Эх, эх, согреши!

                  6

Летит, вопит, орет лихач...
     ...Опять навстречу несется вскачь,

Петруха, сзаду забегай!..
     Стой, стой! Андрюха, помогай!

Вскрутился к небу снежный прах!..
     Трах-тарарах-тах-тах-тах-тах!

Еще разок! Взводи курок!..
     Лихач – и с Ванькой – наутек...


Mне как читателю постсоветскому вообще в поэме видится больше грустной иронии, чем патетики революционного марша. Извечная интеллигентская растерянность (или стесненность?): оказался, мол, на одном пути с вчерашними бродягами, получившими возможность мстить. Вот и стоит поэт в извиняющейся позе, оглядывается: дело-то достойное и цели благие, но что ж вы, мужики, руки-то кровью братской мараете?! Очевидно ведь, что, принуждая, арестовывая и запирая человека, светлой совести в нем не пробудишь, как не вызовешь и согласия, основанного на убежденности. И поступать не приохотишь по добровольной преданности. Нельзя чужую волю заменить своей, и навязать ее нельзя. А человек, кем-то понуждаемый, всегда имел лишь два избавляющих исхода — лицемерие либо смерть. Большевики избирают второе для всех, кто плохо играет, кому плохо удается первое: «Революцьонный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!»
При всем этом нельзя сказать, что Блок себя от революции отделял. Он чувствовал между собой и революцией дистанцию, хотел преодолеть ее и по мере сил преодолевал. Но органически не мог быть с революцией заодно, так, как это удавалось Маяковскому — рупору и застрельщику революционных рифм. Блок понимал, что не может быть смысла в этом самом «мировом пожаре», что бессмысленно радоваться разрушению. Состояние эйфории не может продолжаться бесконечно. И поэтому возражал Маяковскому в ответ на его стихотворение «Радоваться рано»: «…Одни будут строить, другие разрушать, ибо “всему свое место под солнцем”, но все будут оставаться рабами, пока не явится третье, равно не похожее на строительство и на разрушение (курс. мой. — Д. Ш.)».
«Свобода без креста», когда сердце жаждет мести, — это иллюзия, кажущаяся свободой, если смотреть на нее издалека. А приглядишься — все по-старому, только персонажи сменились. Принцип «Убирайся, а я — на твое место» изобрели давно, и тем, кто живет по нему, никакие пути не кажутся слишком дурными. Разделить между нищими хлеб насущный и прибрать к рукам власть, усыпив людскую совесть, — это план Великого Инквизитора из «Братьев Карамазовых». Велик соблазн начать трудиться над созданием счастливого общества утопии. Только утопия, эта радостная гимнастика для ума, интеллектуальная забава, обернется к нам иным своим лицом, обезображенным насилием над свободой и совестью людей. Достоевский сравнивал этот соблазн со строительством Вавилонской башни, только вот прерваться такому строительству предстоит не из-за смешения языков, а по причине людоедства.

Отсюда его восприятие революции как возмездия старому миру. Революция — это возмездие бывшему господствующему классу, оторванной от народа интеллигенции, рафинированной, «чистой», в значительной степени элитарной культуре, деятелем и творцом которой он был сам.

    Нежной поступью надвьюжной,

    Снежной россыпью жемчужной,

    Образ Христа – это идейный стержень, символ, «который не просто увенчал, закруглил поэму, но придал всем ее слагаемым новое освящение».

    Именно потому, что это символ со всей его многозначностью и неисчерпаемостью, нам остается лишь пытаться приблизиться к истинному его смыслу, не объясненному даже самим великим автором «Двенадцати».

Великий писатель умер в глубокой старости.
Но и такой долгой жизни ему не хватило,
чтобы дождаться крушения коммунизма и
возрождения в России христианской веры. А
она все-таки возрождается.

Страницу подготовил Анатолий Ферапонтов
«Городские Новости», № 73, 25.09.1998 г.; № 77,
09.10.1998 г.


/На главную
страницуДокументы/Публикации 1990-е

(голосов:0)
Похожие статьи:

Дорогие коллеги!


Умиление

Но сила духа вас спасла еще не раз,

все поздравляли друг друга, славили Христа, проводили время в делах Богоугодных — милосердия и помощи ближним .

В эти дни каждый понимал, что Господь стал к нему ближе…

С Рождеством вас, с Рождеством вас
Мы поздравляем в прекрасный этот час
Пожелания примите вы от нас
Вас с Рождеством, вас с Рождеством
Пускай лишь удача заходит к вам в дом
И навеки остается счастье в нем
Поздравляем… с Рождеством!


Вопрос: Есть мнение среди христиан, что Бог не любит грешника, а лишь изливает на него Свой гнев. Пожалуйста, объясните на основании Библии: любит ли Бог грешника?

 "Бог
есть любовь" (1Иоан.4:8).

Внимательно
прочитайте  и выучите наизусть главный (золотой) стих всей Библии:
 


1

02-02.jpg

Чтобы понять влияние Тельца можно обратиться к истории и посмотреть, что творилось на Земле в эпоху Тельца (4-2 тыс. днэ). Это было время расцвета таких государств, как Мохенджо-Даро, Египет фараонов, Крито-минойское, а на территории России - Трипольская культура. Мы увидим процветающие стабильные этносы, развивающие изобильное земледелие и животноводство, а также монументальное строительство. Историки до сих пор удивляются достижениям этого времени в быту и искусстве. Изящная керамика, живопись, наличие воды в домах. Именно в это время изобретались и активно использовались первые элементы косметики. Например в Египте подкрашивали глаза и т.д. даже мужчины.


Комментарии к статье В белом венчике из роз впереди:
Загрузка...
loading...


2015